Франц Рупперт «Симбиоз и автономность», цитаты

Быть автономным — это значит:

— делать что-то самостоятельно;
— опираться на свои собственные знания;
— обеспечивать себя самому и самому удовлетворять свои потребности;
— принимать самостоятельные решения, невзирая на желания других, без учёта их мнения;
— не позволять чужой боли и скорби отвлекать тебя от собственных целей;
— не поддаваться на эмоциональный шантаж;
— не поддаваться на финансовый подкуп;
— не отступать от собственных ценностей даже под чужим давлением;
— работать над собственной идентичностью, сознавать свои семейные и культурные корни, не растворяясь в них;
— взять на себя ответственность за свою жизнь и не обвинять других в том, что твоя жизнь сложилась, возможно, не так, как мечталось.

***

1. Признаки травмированных частей души при симбиотической травме:

− Отчаяние от невозможности чувствовать материнскую или отцовскую любовь;
− Чувство покинутости и одиночества;
− Страх смерти;
− Подавляемая скорбь;
− Склонность к самоотречению и глубочайшему уходу в себя.

2. Признаки выживающих частей души при симбиотической травме:

− Постоянный, настойчивый поиск контакта с родителями;
− Идеализирование матери или отца;
− Идентификация с механизмами выживания родителей;
− Вытеснение и отрицание собственной травмы;
− Слияние с травмированными частями родителей.

3. Признаки здоровых частей души:

- Способность воспринимать реальность с открытой душой;
- Способность адекватно выражать свои чувства;
- Хорошая способность к воспоминаниям;
- Доверие к своей человеческой сущности;
- Способность на эмоциональную привязанность;
- Способность высвободиться из переплетения;
- Уважение к сексуальному самоопределению другого;
- Готовность к рефлексии собственных действий;
- Готовность к принятию на себя соразмерной ответственности;
- Стремление к ясности;
- Надежда на хорошее решение проблемы.

***

Существительное "автономия" в переводе с греческого означает "сам себе закон". Реальная автономность означает: отсутствие необходимости в подчинении кому бы то ни было, способность следовать своим внутренним критериям.

В силу отрицательного опыта в прошлом некоторые люди внутренне просто не в состоянии воспользоваться предоставляемым им шансом стать самостоятельнее. Кто всё еще зализывает старые раны, внутренне несвободен и в плену у самого себя.

Реальная автономность заключается в том, чтобы сказать безусловное "да" себе самому и реальным обстоятельствам своей жизни, а также принять на себя ответственность за свою жизнь, невзирая на все произошедшее в ней ранее. И когда мы перестанем жить "как будто", играть роли, жизнь будет не "потом" или "вот тогда, наконец", то мы сможем о себе сказать: "Вот это я, а вот это моя жизнь, здесь и сейчас".

Если мы подытожим и конкретизируем соотношение симбиоза и автономности, то увидим два варианта: конструктивный симбиоз и реальная автономность - с одной стороны, и деструктивный симбиоз и мнимая автономность - с другой. Достигнув определённой степени автономности, человек сможет вступать в отношения на конструктивной основе. Когда человек внутренне нуждается, он расколот и не удовлетворён, он будет склонен либо к подчинению, либо к демонстрации своей власти по отношению к другим.

Конструктивные симбиозы начинаются с взаимного оценивания друг друга с точки зрения способностей, интересов, достижений. Различия в возможностях используются не для установления властно-подчинённых отношений, а для того, чтобы минимизировать разницу в определённых знаниях и умениях. Это способствует близости в отношениях, с одной стороны, а с другой, является стимулом учиться друг у друга и развиваться. Люди все реже пытаются спрятаться за привычными ролями, и каждый может развиваться как самостоятельная личность.

***

Деструктивные симбиозы возникают, когда встречаются двое травмированных людей и становятся зависимыми друг от друга в силу своих стратегий выживания. Эти стратегии выживания при травме в рамках деструктивных симбиозов:

− создают табу для мышления и обсуждения и не разрешают говорить о существующих травмах;
− подчиняют другого своей стратегии контроля;
− требуют от другого того, чего он не может выполнить или достичь;
− строят иллюзии о качестве отношений;
− постоянно создают нерешаемые конфликты;
− несмотря на все негативные последствия, не сдаются в бессмысленной борьбе друг против друга, они будто испытывают внутреннюю внутреннюю необходимость причинять вред себе и другим.

***

Даже когда мать отвергает ребенка, он не будет отвергать свою мать в принципе, он любит ее и идентифицирует себя с ней.

Травмированная мать не может сделать свою травму несуществующей, вытесняя ее. Аварийный механизм травмы приводит у таких матерей к блокировке чувственных порывов, к онемению во всем теле. Уход внутрь себя – это их реакция на эмоциональные требования ребёнка. Контакт травмированной матери с ребенком становится как бы приглушенным, и мать осуществляет его в большей степени функционально, чем эмоционально.

Потребность ребенка в чувственном контакте и любви своей матери подвергается фрустрации. А для того, чтобы лучше чувствовать свою мать, ребенок открывает чувственные каналы, его предположение таково: если я буду чувствовать себя так же, как мать, я стану ближе к ней. Но открывание чувственных каналов таит в себе опасность, что ребёнок ещё сильнее будет чувствовать отщеплённые энергии травмы матери, и они начнут переполнять его, что, в свою очередь, вынуждает ребёнка отдаляться от матери, если он не хочет погибнуть в водовороте её травмированных энергий. Ребенок находится внутри конфликта двух противоположных потребностей: быть ещё ближе к матери, чтобы разделить её страдание, и быть дальше от нее, чтобы защититься от перенапряжения. Этот конфликт он может разрешить только путём раскола. Одна часть в этом случае принимает на себя травмированные энергии матери и смешивается с ними, чтобы хотя бы таким способом наладить с ней эмоциональный контакт, другая – бежит от матери прочь и ищет спасения в отказе от неё. Связанность с матерью в её травмированных чувствах является для некоторых детей единственной возможностью хоть как-то чувствовать свою эмоционально отсутствующую мать.

Поскольку мать не может – а чаще всего не хочет – объяснять ребёнку, почему она, с одной стороны, так дистанцирована и бесчувственна, а с другой – переполнена сильнейшими чувствами, у ребёнка начинаются проблемы с собственной идентичностью. Ребёнок в замешательстве и не знает, что с ним такое. Он считает виноватым себя в том, что не может достучаться до матери, получить её любовь и построить с ней ясные и однозначные отношения. В отсутствии ясности у матери ребёнок видит её недоступность по отношению к себе.

Для многих травмированных матерей это такая мука – чувствовать стену между собой и своими детьми и видеть, как их дети страдают. Они хоть и стараются изо всех сил установить контакт, но так и не могут выдержать близости ребёнка, потому что от этого их травмированные чувства просыпаются снова.

Стресс ребёнка с непрочной привязанностью повергает его мать в еще больший стресс, и на это она реагирует ещё более резким отклонением контакта и т.д. Круг симбиотического переплетения замкнулся и будет продолжаться бесконечно, если не будет распознан и прерван. Это мучение для обоих: для матери и для ребёнка, изголодавшегося по её заботе и любви.
Дети интуитивно чувствуют страхи своих травмированных матерей, когда стремятся подавить свои симбиотические потребности. Расщепление внутри него продолжается, и он все больше утрачивает контакт с самим собой. Вот тогда в поведении ребёнка мать видит отражение собственной травмы, от которой она бежит.

Чем настойчивее ребенок старается получить доступ к сердцу своей матери, тем сильнее сопротивление контакту, тем больше дистанция. Многие клиенты рассказывали о моментах, когда им казалось, что они наконец добрались до своей матери. Но после все их усилия были разрушены легко, как карточный домик, одним лишь взглядом, жестом, фразой или другим поведением матери.

***

За формами поведения и восприятия, определяемыми как «психоз» или «шизофрения», скрываются отсеченные травматические переживания, которые «больные» перенимали от своих родителей, или их родителей, или от родных из ещё более ранних поколений, находясь в симбиотическом переплетении с ними.

Первичные травмы при этом могли обладать в высшей степени мучительной интенсивностью: это относится к таким переживаниям, как смертельный страх, жгучая ярость или ненависть, невыносимая душевная боль, захлестывающее чувство вины или стыда, безграничное чувство тайной любви и нежности.

Травмирующими реалиями, стоящими за этими переживаниями, могут быть:
- смертельная угроза со стороны другого человека, к которому клиент испытывает сильную эмоциональную привязанность (например, мать, которая накрывает ребёнка подушкой, желая его задушить);
- сексуальное насилие или инцест внутри собственной семьи (особенно в случаях, когда насильником становится отец и от этой связи появляются дети);
- совершение поступков, которые никаким образом невозможно исправить (например, умерщвление человека, и особенно собственного ребёнка; совершение тяжкого преступления, такого как убийство).

Такого рода опыт приводит в рамках семейной системы отношений к полной утрате собственной идентификации как агрессорами, так и их жертвами. В картине системной травмы связи присутствует все одновременно: хаос и затишье, безумие и норма. После подобных событий, которые ставят под вопрос существование всей системы связей, никто уже не может сам себя чётко идентифицировать: невозможно однозначно закрепиться ни в роли жертвы, ни постоянно находиться в роли агрессора.

Шизофренное мышление и поведение – это реакция человеческой души на действительность, которую она не может воспринимать как реальную, не в состоянии вынести и поэтому вынуждена отрицать и скрывать её от других и от самого себя.

При помощи «шизофренного» мышления и поведения человек пытается вытравить невыносимые переживания внутри себя, исказить их и придать им иной смысл. Вследствие этого его рассудок вынужден утратить контакт с реальностью и действительностью, разделённой на два отдельных мира. Нормальное восприятие, переживание, мышление, речь и поведение становятся слишком ясными, слишком реальными. Вследствие этого его рассудок вынужден утратить контакт с реальностью и действительностью и сам превращается в психическое воплощение этой действительности, разделённой на два отдельных мира. Нормальное восприятие, переживание, мышление, речь и поведение становятся слишком ясными, слишком реальными. Поэтому необходимо заменить собственным восприятием и мышлением, целью которых как раз и является неясность и запутанность. Последствие такой ситуации – человек не может больше устанавливать определённых отношений с другими людьми. Он уже не в состоянии определить границу между реальностью и его собственными восприятием и фантазиями. Если он признает реальность во всей ее полноте, то осмысленное существование станет для него просто невозможным.

Исходя из этого, можно сказать, что «психозы» - это такие состояния и переживания человека, при которых он переполнен отщеплёнными травмирующими чувствами, потому что защитные механизмы стали недостаточно действенными. «Психозы» - это такие душевные состояния, находясь в которых человек не ощущает, кто он и в каком времени он живёт. Он уже не способен понять, это он или другой человек, что происходит с ним, а что не с ним. Из-за потери эмоционального контакта с самим собой он утрачивает собственную идентичность и контакт с внешней реальностью.

***

Мать Марии умерла через несколько часов после её рождения. По настоянию своей матери отец Марии отдал её своей сестре. Тетя взяла ее на попечение. До 13 лет Мария считала, что ее приемные родители - это ее биологические родители. Когда ее отец навещал их по выходным и праздникам, Марии говорили, что это её дядя. Не удивительно, что Мария не захотела поверить в то, что её дядя в действительности является ее отцом, даже когда это официально подтвердили остальные взрослые. Когда ей было 50, она настояла на проведении генетического теста на отцовство, потому что она очень любила своего приемного отца (в отличие от биологического), причем тому тоже выпала судьба быть приемным ребёнком.

Мария могла с любовью относиться к другим людям, но не к себе самой. Для себя у неё была только одна фраза: "Я - пустое место, я просто идиотка". Но одной из терапевтических сессий ей удалось соотнести это чувство со своей приемной матерью, от которой она переняла его. Ее приемная мать была подчинена власти своей доминирующей матери, поэтому она и взяла ребенка своего брата на попечение. Она не получила большего признания от матери, зато это несколько отдалило ее от мужа, который сконцентрировал все свое внимание на приемной дочери, так как она была ему - рано потерявшему мать - подсознательно очень близка.

Симбиотическая забота матери для Марии была полностью исключена не только на уровне души, но и на уровне телесного контакта, это привело к тому, что она так и не смогла научиться чувствовать саму себя. Приемная мать не смогла дать ей равноценной замены. Почему Мария чувствовала такую неуверенность, когда получала приглашения начать новые отношения? Чего ей не хватало? Чувства самой себя. Она плохо ощущала собственное тело, и у неё не было полноценного чувства собственного существования. Мария очень быстро анализировала свои проблемы на уровне головы, но это не помогало ей усмирять своё внутреннее волнение. Стоило появиться страху, и она начинала испытывать чувство неконтролируемого перевозбуждения.