Мария-Луиза фон Франц "Архетипическое измерение психики" (цитаты)

К.Г. Юнг однажды разделил основные события психологического лечения на четыре этапа: исповедь, разъяснение, образование и трансформация.

Первый этап, исповедь, представляет собой историческое продолжение исповедальных практик в древних тайных культах и в католической церкви. Цель этого — освободить человека от болезненных, подавленных секретов или аффектов, которые изолируют его от других людей. «Это так, — говорит Юнг, — как если бы у человека было неотъемлемое право видеть все темное, несовершенное, глупое и виновное в своих ближних». «Кажется грехом в глазах природы скрывать наши низки качества — так же, как полностью жить на нашей темной стороне. Представляется, что есть какая-то разновидность сознания в человеке, которая жестоко наказывает всех, кто каким-то образом и в какой-то момент, во что бы то ни стало, ценой своей добродетельной гордости, перестает защищать и утверждать себя, а вместо этого исповедует себя подверженным ошибкам и смертным. До тех пор, пока он может это делать, непроницаемая стена закрывает его от жизненно важного чувства, что он человек среди людей».

Второй этап — разъяснение происхождения определенных нарушений и фиксаций, которые в большинстве своем основаны на желаемых детских фантазиях. Это та область, в которой Зигмунд Фрейд сделал так много полезных открытий. Разъяснение использует интерпретацию сновидений, чтобы получить доступ к скрытому материалу.

Следующая проблема, с которой мы сталкиваемся на третьем этапе, заключается в обучении пациента как социального человека, о чем, прежде всего, говорил Альфред Адлер, и сегодня это играет центральную роль, особенно в групповой терапии и группах саморазвития.

Четвертый этап, трансформация, отвечает еще одной потребности, которая не включена в предыдущие этапы, или включается только имплицитно. Это связано с представлением о том, что социальная адаптация и так называемая нормальность не являются конечной целью для всех людей. Это то, что для неудачников, но тех, кто умеет адекватно справляться с трудностями, смертельная скука. Хотя мы стадные животные и поэтому счастливы только тогда, когда мы можем функционировать как социальные существа, тем не менее, вместе с этим сохраняется стремление к собственной уникальности и к «значительности» в собственной жизни, которое идет глубже, чем просто социальная адаптация.

Внутренний процесс развития, который ведет к реализации этого четвертого этапа, Юнг называл процессом индивидуации. Она включает в себя развитие так называемой зрелой личности, «гармоничного психического целого, способного к сопротивлению и изобилующего энергией», которая способна выбирать свой собственный путь и самонадеянно остается верной своему внутреннему закону. Особенно во времена коллективного невроза наличие таких зрелых людей имеет решающее значение. Также на этом этапе, согласно Юнгу, только сны могут указывать путь, поскольку это развитие следует чисто внутренней склонности или определяется судьбой.

***

Юнг подчёркивает, что любовь сама по себе бесполезна, если не сопровождается определённым пониманием. «И для правильного использования понимания необходимо более широкое сознание и более высокая точка зрения, чтобы расширить свой горизонт. Конечно, для этого нужна любовь, но любовь в сочетании с озарениями и пониманием. Их задача заключается в том, чтобы освещать участки, которые всё ещё находятся в тени, и добавлять их к сознанию [что может быть сделано через установление различий]. Любовь сама по себе слепа, более инстинктивна и имеет больше разрушительных последствий, ибо это динамизм, который нуждается в форме и в направлении.» Мы можем увидеть это на примере матерей, которые душат своих детей из чистой любви; на коллективном же уровне мы можем видеть это в иностранной помощи, через которую, со всей любовью, мы жёстко внедряем наши собственные идеи и технологии в недоразвитых странах. Ради так называемой любви человечеству пришлось вынести бесчисленные преступления и великие потрясения, и чем более сентиментальной является любовь, тем более жестокой будет следующая за ней тень.

***

Мудрее будет не исследовать тёмные аспекты природы слишком тщательно, скорее нужно просто принять их, как древние принимали своих хтонических богов, дрожа и с благоговейно склонёнными головами. У зла есть свои божественные глубины, вглядываться в которые непочтительно. Психически больные люди часто демонстрируют неуместное отсутствие такого уважения к божественным силам, особенно к их тёмной стороне, и это отсутствие «religio» может быть частично ответственно за их психическое расстройство. Оно проистекает из недоразвитости их функции чувства, что, к тому же, обычно не даёт им воспринимать себя и свою жизнь достаточно серьёзно. Трагедия студента Раскольникова в «Преступлении и наказании» Достоевского является прекрасной иллюстрацией подобной утраты (и последующего обретения) чувства. Таким образом более нормальным и целесообразным кажется бояться принципа зла.

В сказке братьев Гримм «Фрау Труда» маленькая девочка идёт, несмотря на запрет матери, в дом к фрау Труде, великой Богине-Матери и лесной ведьме. Там она видит чёрного человека, зелёного человека и красного человека и подобно Василисе спрашивает у ведьмы, кто они. Фрау Труда говорит ей, что это угольщик, охотник и мясник, хотя они очевидно являются тремя манифестациями Дьявола! Однако затем дитя задаёт роковой четвёртый вопрос, который Василиса не задала: «Ах, фрау Труда, как было мне страшно! Глянула я в окошко, а вас-то и не видать, а вместо вас чёрт с огненной головою.» «Ого!» —отвечала фрау Труда. —«Так это ты видела самую настоящую ведьму; я уж давненько тебя тут поджидаю, — всё хочу, чтобы ты пришла да мне посветила.» Затем ведьма обращает ребёнка в полено и кидает его в огонь. И когда оно как следует разгорелось, фрау Труда села к очагу, стала греться и сказала: «Вот теперь-то она светит ярко!» Видимо, силы тьмы жаждут человеческого света, — и эта жажда, как в данном случае, может иметь самые трагические последствия. Это происходит с теми, кто погружается в психическое заболевание: слабость их эго, проявляющаяся главным образом в легкомыслии, любопытстве и недоразвитости чувства, делает их лёгкой добычей для архетипических сил бессознательного. Такие люди не становятся сознательными, но злые силы истощают их жизненную энергию. Соответственно, страх перед разрушительными архетипическими содержаниями психики является признаком зрелости, а не трусости.